На одном дыхании!

«По субботам я не принимаю, дождитесь понедельника!»

Но Варя решительно не могла ждать до понедельника!..

– Что у вас… разрядилось? – уточнил Волошин.

– Телефон, – упавшим голосом повторила несчастная Варя и вперила глаза в пол. – И я не смогла вам позвонить.

– Отлично, – оценил Волошин.

Он не приглашал ее войти и вообще не делал ни одного движения, и Варе вдруг стало страшно и стыдно. Так стыдно, что даже слезы навернулись на глаза. Зачем она приехала?! Да еще без предупреждения?! Спасать человека, который явно не нуждается в том, чтоб она его спасала?!

– Марк Анатольевич, – заспешила Варя и несколько подалась назад, к громоздкому старинному лифту, который только что ее привез, – я все поняла… Извините меня.

Он слушал, молчал и не двигался.

Варя поняла, что нужно спасаться сию же минуту, сейчас. Промедление смерти подобно.

– Я просто поняла, где могут быть вторые ключи… Ну у нас сейф не открывался… До свидания, Марк Анатольевич!

– Хватит дурака валять, – вдруг сказал Волошин негромко.

И он посторонился, пропуская ее внутрь. Варя еще потопталась немного – он терпеливо ждал, – потом шмыгнула мимо него в прихожую.

– Проходите. Можете не разуваться.

Варя моментально разулась – как это, идти в дом в башмаках?! На Тухачевского гости всегда смиренно снимали в прихожей ботинки!

Волошин поморщился, словно она при нем сделала что-то неприличное, и пошел по длиннющему, уставленному книжными полками коридору куда-то вдаль. Варя поплелась за ним, разутая, но в куртке.

Он привел ее в кабинет – огромную комнату с эркером, темную от книжных шкафов и дубовых панелей. Такие шкафы и панели Варя видела в кино. Кино называлось «Джен Эйр».

– Присаживайтесь.

Варя быстро оглянулась и пристроилась на край кожаного дивана. Край оказался холодным и скользким.

– Что случилось?

Варя вздохнула. В куртке ей было жарко, и сидеть очень неудобно. Проклятый диван!

– Марк Анатольевич, – начала она, – я вдруг подумала, что ключ, который не подходит к нашему сейфу, может быть от того сейфа, который ставили Разлогову на даче.

Он смотрел на нее пристально, как сова, и моргал так же редко. В этом совином выражении было что-то на самом деле страшное.

– Марк Анатольевич, я, ей-богу, просто так подумала… – Варя поднялась с дивана и взялась рукой за его холодную скользкую спинку.