Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Трое вооруженных. Два щита оказались перед ней, один сверху. Стук, стук, стук. Очередная стрела ударила в железную оковку щита с такой силой, что древко разбилось в щепки.

– Куда бежишь, глупая?!

Это был тот, с кем она разговаривала. На этот раз схватил крепко, до боли, словно желая сломать ей кости.

– Слушай! – Она дернулась, разрывая рукав. – Слушай!!!

Из-за боевых фургонов донесся рык, звон стали, крики раненых и умирающих. А еще звук выламываемых досок, рубки дерева.

Они застыли на мгновение, все трое.

– Там нет конных, они атакуют пешими! С лестницами и чем-то, что ломает борта фургонов!

Воин, что держал щит над их головами, развернулся, замахал что-то одной рукою на ав’анахо.

«Поздно», – поняла Кей’ла, когда в ближайшем фургоне стих стук топоров. Бой все еще длился, рыки и лязг оружия не смолкали ни на миг, но этот фургон, всего-то в нескольких шагах перед ними, сделался внезапно очень-очень тихим. И почти в тот же миг ослаб дождь стрел, а она почувствовала, как дрожит земля. Тот, который держал ее, побледнел и прошептал:

– Они идут.

Подхватили ее за руки, оторвали от земли и бросились наутек.

Она не знала, что означает такая дрожь, – до момента, когда борт фургона упал и ударился о землю, открывая в шеренге бронированных повозок огромный проход. И проход этот принялся выплевывать всадников.

Те въезжали по четверо-пятеро сразу, били копытами в окровавленные доски и летели в ее сторону. Три фута – никакая не высота для хорошего всадника. Она видела их, те словно плыли в воздухе, будто в дурном сне, – кожаная броня животных, блеск кольчуг, острые шлемы, округлые щиты.

Копыта ударили в землю по эту сторону баррикады – и все ускорилось."

"Они налетели на пехотинцев, перевертывая и топча, и вся четверка бросилась врассыпную. Тот, что сжимал ее плечо в стальной хватке, куда-то исчез, отброшенный в сторону, и внезапно она уже лежала в одиночестве посредине поля смерти, вокруг носились кони, а копыта их били в землю, словно кузнечные молоты. Но никто из всадников не склонил копья и никто не сломал строй, чтобы ее стоптать.

Ростовой щит описал короткую дугу и упал рядом. Она ухватила за край и надвинула его на себя, словно тяжелое одеяло, скорчилась, подтягивая ноги под шею, под выпуклой броней было достаточно места для трех таких худышек. Что-то ударило сверху, раз и второй. «Копыто, – успела она подумать, – так лупят подкованные железом копыта». А того, кто набросил на нее щит, его уже не охраняют слои дерева, окованного металлом.