Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Она чувствовала, как падает, а потом – что взлетает в воздух и плывет; в голове ее был лишь шум и шорох, но где-то поодаль, над какофонией близкой битвы, Кей’ла услышала их – длинные боевые рога, ведущие колесницы в атаку, и все более нетерпеливые свистки кочевников.

«Они вернулись…

Я знала, что они вернутся».

Похититель перескочил через повозку и унес ее во тьму.

* * *Наутро Рогатая Городьба уже исчезла.

Повозки разводили всю ночь, а в это время двадцать Волн отталкивали кочевников все дальше на восток. Аве’аверох Мантор привел назад около четырех тысяч колесниц, в самое время, чтобы ударить по а’кеерам, отступающим после неудачной атаки.

К нему присоединились пять тысяч колесниц, остававшихся в лагере, и отступление кочевников превратилось в резню, особенно в тех местах, где они атаковали пешим строем. Фургонщикам даже удалось замкнуть в Шелковых Кругах два больших насчитывавших по тысяче лошадей отряда, которые выбили стрелами до последнего человека.

Но это был их самой большой успех в ту ночь."

"Лагерь потерял около сотни боевых фургонов. Экипажи остальных серьезно пострадали. Не удалось также вывести из лагеря Бронированных Змей, чтобы помочь сражающимся Волнам.

Не получилось и достаточно быстро раздавить обозы Сына Войны. Се-кохландийцы сопротивлялись так долго, чтобы сбежать, пусть они и потеряли половину стад и часть табунов, но бо?льшая часть их сил утекла и рассеялась по возвышенности. Все знали, что не пройдет и трех дней, а Ких Дару Кредо снова их соберет.

Теперь же экипажи колесниц нажимали на них, все дальше отталкивая от гор, но избегая битвы. Сын Войны не погиб, разбитый, а только глупцы верят в бегство кочевников.

Эмн’клевес Вергореф стоял снаружи линии фургонов, как раз встающих в длинную колонну, и смотрел. Бронированная Змея поднималась с ложа, словно гигантская мифическая тварь, несколько раздерганная, но из-за этого лишь еще более яростная и опасная. Его обязанности как боутану как раз завершились, теперь настало время для Глаза Змеи.

Вергореф глянул на стоящего в нескольких шагах Анд’эверса. Эн’лейд был сгорблен, словно кто-то забросил ему на спину собственную его наковальню. Кулаки он стискивал так, что казалось, лопнет кожа на косточках.

«Дружище, – подумалось Эмн’клевесу, поскольку никакие слова не имели нынче смысла, – дружище… Никто из нас не может быть щитом для собственных детей от их первого и последнего вздоха».

Он тихонько вздохнул и подошел к кузнецу.

– Лис учится, – проворчал он. – И делает это быстрее, чем нам бы хотелось.

Перед ними, на бывшем предполье, лежал перевернутый таран. Четыре высокие, в двадцать футов, балки, связанные с одной стороны и расставленные с другой, словно скелет большого шатра.