В объятиях страсти

Оказавшись на крыльце, он раз­вернулся на сто восемьдесят градусов и кинулся прочь, преследуемый по пятам Бароном.

Сирена вздохнула и привела в порядок одежду, ожидая возвращения пса. Ласково улыбнувшись, она потрепала своего верного товарища по голове.

– Не знаю, что бы я без тебя делала, Барон. Спасибо, мой хороший.

При виде лоскута ткани, зажатого в пасти собаки, ее улыбка стала шире, превратившись в озорную усмешку. Грязному недоумку еще повезло, что Барон ограничился бриджами, а не добрался до его костей. Иначе ему до конца жизни пришлось бы ковылять на деревянной ноге.

Она уже собиралась вернуться в кабинет, когда увиде­ла Молли, стоявшую на лестничной площадке в ночной рубашке со свечой в руке.

– Возвращайся в постель, – велела ей Сирена.

– У вас все в порядке? – Когда хозяйка утверди­тельно кивнула, Молли приглушенно выругалась: – Чер­товы нехристи! Почему бы им не оставить вас в покое?

– Потому что я для них загадка, – невозмутимо ответила Сирена. – Всегда находятся дураки, которые наслушаются чепухи и не могут успокоиться, пока не удо­стоверятся во всем сами.

Вернувшись в кабинет, девушка опустилась в кресло и взяла перо, намереваясь закончить письмо генералу Хау, прежде чем отойти ко сну. Сон! Сирена горько рассмеялась, уставив­шись в пустоту. Зачем вообще ложиться в постель? Сон те­перь неохотно посещал ее, и потому нередко она выбиралась наружу через потайной ход, чтобы побродить по холмам.

Прошел месяц, а она все не могла забыть каменного выражения на чеканном лице Трейгера и его резкого голо­са, когда он говорил, что больше не любит ее. Горечь и ожесточение не давали затянуться нанесенной ране. Да и с чего она вообразила, что влюблена в это упрямое, черствое подобие человека? Вспыльчивый и чрезмерно подозритель­ный, Трейгер не доверял даже собственной тени. Если бы муж действительно питал к ней какие-либо чувства, то выслушал бы ее объяснения. Как это сделала она, когда поверила, что Трейгер непричастен к убийству ее отца."

"Но нет! Он с праведным гневом произнес свою тираду, уличая ее в очередной измене, не давая и слова вставить в свое оправдание. Будь он проклят! Трейгер принес ей больше горя, чем радости, и надо благодарить судьбу за то, что он исчез. Почему же в таком случае ее не оставляют мысли об этом дьяволе с серебристыми глазами? Да потому что он взял в плен ее душу. Если уж сатана добрался до челове­ческой души, можно не сомневаться, что несчастную жер­тву ждут вечные муки.

Сирена запретила себе думать о черноволосом мятеж­нике и сосредоточилась на незаконченном письме. Через несколько минут в дверь снова постучали. Сирена пригото­вилась защищать свой покой. Наверняка вернулся давеш­ний мерзавец, подкрепив себя выпивкой.