\

А одной смертью больше, одной жизнью меньше на пути к ее достижению — какая, в конце концов, разница!

Что там говорил отец насчет великой цели и дозволенных средствах? В чем в чем, а в этих рассуждениях Карл Осторожный был, пожалуй, прав. К тому же с недавнего времени Дипольд сам научился находить оправдания чужим смертям и безоговорочно верить в правоту своего оружия — будь то рыцарский меч или разбойничий нож-засапожник. Более того, еще неотчетливо, подспудно, но он все же начинал осознавать или, вернее, ощущать интуитивно, что убийства приносят ему удовлетворение и успокоение. Наверное, так бессильная ярость, клокочущая внутри, требовала исхода через кровопролитие. Через пролитие любой крови.

Любой чужой, разумеется…

Ну, а неоспоримые преимущества инквизиторской одежды, наскоро отстиранной от темных липких пятен, пфальцграф оценил довольно быстро. Дорожный плащ и огромный капюшон позволяли легко укрываться от любопытных глаз. Кольчуга, позвякивавшая под плотной черной накидкой, тоже пришлась весьма кстати. В ней Дипольд мог выдавать себя уже не за обычного клирика-странника, а за карателя Святой Инквизиции, что было сейчас особенно на руку. Вряд ли в Остланде найдется смельчак, который посмеет сдернуть куколь с воина Церкви, ибо подобное действо будет равнозначно оскорблению самой Церкви.

Таков закон: любой каратель, преследующий еретиков и обученный быстро, беспощадно и без кровопускания умерщвлять врагов Веры, вправе закрывать свой лик. Только стоящий над ним магистр может потребовать, а равный ему брат-инквизитор — попросить снять капюшон и показать лицо. Но Дипольд надеялся, что до встречи с магистром у него дело не дойдет, да и общения с прочими святыми отцами при желании вполне можно избежать."

"Сейчас в первую очередь следовало просто покинуть под видом инквизитора окрестности Нидербурга, поскорее оторваться от оберландских конных отрядов и сбить с толку магиерских птиц с человеческими глазами. Затем — убраться подальше на запад, в глубь Остланда. В родной гейнский замок. Или хотя бы в вассершлосскую крепость отца.

Потом предстоит разговор с родителем. Ох, до чего же нелегким и неприятным будет этот разговор! Перед его сиятельством — без малого его величеством — Карлом Осторожным придется держать ответ за многое. Начиная с убийства Фридриха. И заканчивая потерей армии, втайне от остландского курфюрста собранной под остландское же знамя. Кстати, знамя с фамильным гербом тоже ведь досталось врагу. Поз-з-зорище!

Дипольд вздохнул.