\

— Видишь, как славно, — удовлетворенно хмыкнул Альфред. — Теперь и у тебя мозоли будут. Только вот знаешь что…

Маркграф напустил на себя задумчивый вид, печально поцокал языком:

— Жилы-то, я смотрю, на твоих дланях драные, суставы — вывернутые, а кости — перебитые. Нехорошо… — Альфред неодобрительно покачал головой. — Ох, нехорошо, чудо-мастер. Перетрудился ты, видать, переусердствовал. Угробил свои золотые руки.

— У-у-у! — тихонько подвывал покалеченный.

— Ну а то как же! — издевался Чернокнижник. — И пушки, ишь, он ладит, и колокола льет, и мечи кует и чего там еще? Кольчуги, латы, часы да серьги с каменьями?.. Сталь, говоришь, железо, бронза, злато да серебро?.. Все, говоришь, можешь, да, чудо-мастер?

— У-у-у… — плаксиво умолял несчастный нидербуржец. — Ваша… светлость…

Его мольбы будто и не проникали под шлем оберландского властителя.

— Оно и немудрено руки вконец испортить, коли все мочь да за все подряд браться, — с сочувствующе-кислой миной продолжал свой жестокий балаган маркграф. — Но мне-то куда теперь девать такого работничка? И зачем мне твои порченые руки?

И — как приговор — после недолгой, но мучительной паузы:

— А незачем. Не нужны они мне. Такие вот дела, чудо-мастер, ты уж не обессудь.

— По-по-помилуйте, в-в-ваша с-с-светлость… — заикаясь, выдавил нидербуржец.

На которого уже не смотрели.

Альфред призывно махнул ближайшему голему с мечом и секирой:

— Ты! Иди сюда!

ГЛАВА 29

Механический рыцарь с лязгом приблизился, потревожив оберландских коней, не привыкших, видимо, еще к подобному соседству.

Голем остановился. Замер молчаливым истуканом. Ненадолго, впрочем.

— Брось оружие… — приказал маркграф.

Гигантская секира и чудовищный меч бронированного монстра с глухим стуком пали на землю.

— …И возьми-ка этого вот, — Альфред кивнул на скулящего калеку.

К несчастному потянулись пятипалые клещи в шипастых латных перчатках. Нидербуржец отшатнулся в ужасе, но был подхвачен оберландскими копейщиками и брошен голему.

Тот — как и было велено — ВЗЯЛ жертву. Стальной хваткой — за локти. Не обращая внимания на вопли толстяка. Затем монстр вновь застыл в ожидании. В объятиях железного великана бился и кричал живой человек. Пока — живой.

— Руки, — лениво бросил бронированному монстру Альфред. — Его руки мне не нужны. Выполняй!

Нидербуржец заорал пуще прежнего — в последней безуспешной попытке вырваться. И…

Голем развел свои шипастые длани в стороны.

…и вырвался. Не вопя уже — хрипя от боли, пошатываясь и подволакивая ноги, бюргер все же пробежал с полдюжины шагов.

Видимо, не осознавая до конца, что бежит без рук.

Руки человека — оторванные по локоть и сжатые стальными перчатками голема — хватали воздух окровавленными пальцами.

Покалеченный нидербуржец рухнул на колени.