\

— Я предполагаю — и, поверьте, имею на то основание, — что в этом городе… — маркграф обвел пытливым взглядом замершее перед ним людское море, изменил незаконченную фразу и закончил с нажимом: — Что в ВАШЕМ городе скрывается некто Дипольд Гейнский по прозвищу Славный.

Толпа ахнула, зашевелилась, взбурлила, с некоторым даже, как показалось Дипольду, намеком на возмущение.

Ах, как скверно! Дипольд пониже надвинул застегнутый куколь. Он начинал понимать истинную суть происходящего.

Альфред же, выждав еще немного, требовательно вскинул руку. Волнение стихло мгновенно. Шум улегся.

— Не нужно убеждать меня в том, что гейнский пфальцграф — причина всех бед Нидербурга, — снова заговорил Чернокнижник. — Я этому охотно верю, ибо так оно и есть на самом деле. Однако мне доподлинно известно, что незадолго до вступления моих войск в город Дипольда видели в его окрестностях…

«Крылатые лазутчики! — догадался пфальцграф. — Вороны с человеческими глазами! Все-таки они следили за мной. И… и все-таки они меня упустили?»

— А поскольку все дороги, ведущие из Нидербурга, были перекрыты моими людьми задолго до м-м-м… штурма…

Многозначительная пауза.

«Вот именно — „м-м-м… штурма“!» — с ненавистью подумал Дипольд. Настоящего штурма-то не было и в помине. Потому как некому было дать настоящий отпор войску маркграфа.

— В общем, никто не мог покинуть нидербургские земли без моего ведома, — продолжал Альфред. — Если же Дипольд все-таки ускользнул каким-то чудом, тогда и вы все мне — без надобности. Однако я подозреваю, что гейнец находится где-то здесь. Очень возможно — на этой самой площади, среди вас. И я хочу его видеть. Тот, кто укажет на Дипольда, спасет и себя, и остальных.

Толпа вновь заволновалась, чувствуя, как обретенная было надежда рассеивается, будто призрачный туман.

— Молча-а-ать! — Альфред опять поднял руку.

Замолчали. Начинающийся гомон как отсекло. Маркграф еще раз окинул площадь быстрым холодным взглядом. Крест-накрест. Из конца в конец. Словно клинком полосуя. Заговорил снова:

— Или, быть может, его светлость пожелает выйти сам? Но тогда, уж не обессудьте, господа нидербуржцы, ваша помощь мне не понадобится. И я тогда вам ничем обязан не буду. Ну а выводы делайте сами. Итак, я жду ровно минуту. Потом… Потом я пускаю на площадь своих големов. Искать пфальцграфа будут они. И горе тому, кто попадется им под руку.

Альфред Чернокнижник демонстративно повернулся к механическому монстру, свершившему расправу над самозваным мастером. Оберландский великан все еще держал в стальных дланях две оторванные человеческие руки.

В толпе зашептались. В толпе завертели головами, осматривая соседей цепкими затравленными глазами. Толпа жаждала выпихнуть хоть кого-то. И тем хоть как-то отсрочить неизбежное.