\

Недовольно? Растерянно? Скорбно? Непросто было это понять. — Фридриху было приказано хранить тебя от неприятностей и от тебя самого в первую очередь. Хранить и удержать от неразумных поступков. Он моего приказа не выполнил. Он не справился, за что и поплатился. А поход в Оберландмарку… Боюсь, тебя вела туда чужая воля.

— Ты опять об этом? — нахмурился Дипольд. — Все еще считаешь меня околдованной марионеткой Лебиуса?!

— Не я один, сын, — вздохнул Карл. — К величайшему моему сожалению — не я один.

Дипольд замолчал. Ему показалось, или сквозь маску напускной холодности в глазах родителя все же промелькнули проблески сокрытого, глубоко упрятанного человеческого страдания? Или сострадания?

Впрочем, император уже отвел взор. Его величество вновь смотрел не на сына — на церковника.

— Святой отец, прошу вас, подойдите ближе.

Инквизитор выступил из тени. Быстро и бесшумно, словно призрак, скользнул полою черного плаща по каменным плитам. Встал подле трона — рядом с Дипольдом.

Пфальцграф неприязненно покосился на него.

Кто все же мог скрываться под этим плащом и капюшоном? Да кто угодно! «Святой отец» — общеупотребимое обращение к особе, облеченной духовным саном, ибо нет среди безразличных к бренной мирской славе спасителей чужих душ ни милостей, ни светлостей, ни сиятельств, ни высочеств, ни величеств. Любой инквизитор может носить такую одежду — от рядового брата до…

— Верховный магистр Святой Имперской Инквизиции господин Ларс Геберхольд, — представил Карл незнакомца.

Тот же с легким поклоном… расстегнул! Снял! Капюшон!

Сам! По доброй воле!

Обычный, ничем не примечательный старик стоял сейчас по правую руку от Дипольда. Серая, неброская внешность. Худощавое лицо. Сухая, чуть коричневатая кожа. Впалые щеки. Острый, с горбинкой нос. Высокий лоб. Редкие седые волосы. Неожиданно доброжелательная отеческая улыбка. Глубоко посаженные тусклые… обманчиво-тусклые, словно бы выцветшие, но при этом умные глаза смотрят прямо. В сердце, в душу. Странный, неосязаемо-гипнотический взгляд, полный монашеской кротости, которому, однако, так трудно противиться…

Немногим доводилось видеть лицо верховного магистра Святой Инквизиции. А Дипольду вот показали. То знак не столько вежливости, сколько высочайшего доверия. Отец и инквизитор дают понять: от него ждут того же.

Дипольд машинально отвесил магистру ответный поклон.

Разговор, судя по всему, будет непростой. Если Карл Осторожный вмешивает в дело самого отца Геберхольда. Если без имперской инквизиции, без высшего ее представителя никак не обойтись…

— Ваше высочество… — обратился Геберхольд к Дипольду непривычным еще титулованием.

Инквизитор ненадолго умолк, словно желая особо выделить два этих слова и придать им должный вес.