\

Ступал мягко, осторожно, демонстрируя неизбежность своей хищной грации.

Чтобы не следить за графом, посмотрела в окно. Шторы раздвинуты, небо сквозь висевшую в воздухе рябиновую россыпь казалось белесо-голубым. Ветер, которым слегка шевелило ткань, чуть прикрывавшую балконную дверь, не по — oсеннему теплым.

— Канал доставки камней с пoмощью дипломатической почты организовал сам Ланской, когда служил в Вероссии. Вызволяя Виктора Стужева, сговорился с княжичем, который выступил в той истории посредником. Все остальное при его уме и знакомствах было простым делом.

— Без местных кoнтрабандистов вряд ли обошлось, — пригубив разбавленное вино, заметила я.

Шуйский в этот момент стоял спиной ко мне, обернулся резко, вновь показав, каким неистовым мог быть.

В сердце кольнуло…. Сожалением. Мне хотелось для него счастья. Обычного. Человеческого. Мужского. Чтобы нашлась та, которая бы ждала. Смотрела в потемневшее окно, произносила его имя, моля судьбу защитить, вернуть домой живым и здоровым….

? вот нужно ли это было ему?! Или….

В своем oдиночестве Александр Игоревич выглядел весьма убедительно.

— Не обошлось, — кивнул он, наконец, глядя на меня настолько пристально, что начало пугать. Было в его глазах что-то темное, обвиняющее, — но через них шла лишь малая толика тoго, что вывозилось по дипломатическим каналам.

— Вы не подадите мне шаль?

— Что? — Шуйский нахмурился, потом проследил за моим взглядом. Подняв шаль со спинки стула, принес, помог накинуть на плечи. — Барышня Джейн пришла в себя.

— Саид Эльар Амар Каир? — вскинулась я надеждой и радостью.

— Он, — так и не отошел от меня Шуйский. — Спрашивайте, — потребовал так, словно это не он вел этот разговор.

Уточнять, о чем это граф, я не стала. Вариант: вор у вора, который мы обсуждали с господином Соулом, оказался неточным. Вор, но сам у себя, учитывая тот факт, что именно Ланской стоял у истоков этой истории.

Смущал меня и ещё один момент. При всем напряжении, которое нагнетал граф, его отношение к моему интересу можно было назвать лояльным. Я же ожидала совершенно иного. Пусть и не обвинений в безрассудстве и непрофессионализме, так хотя бы напоминания, что у меня есть близкие люди, которым я дорога.

А если ещё вспомнить про императорского лекаря….

— Граф, признайтесь, во что я ещё влезла? — едва ли не умоляюще спросила я у него.

Шуйский окинул меня ещё одним нечитаемым взглядом и отошел к окну.

— ?лександр Игоревич… — поднялась я. Не сказать, что чувствовала себя уверенно, но на ногах стояла. Подошла к Шуйскому. — Это как-то связано с покушением на императора? — предположила я самое худшее.

— Из вас получился хороший следователь, — увеличивая расстояние, он вышел на балкон, но тут же вернулся, сообразив, что и я последую за ним.