Без очереди. Сцены советской жизни в рассказах современных писателей

Несомненно, должность эта была не так проста, как может показаться на первый взгляд, не всякий для нее годился, не за одну только чистоту подъезда отвечал “ответственный”. Под пристальным и неусыпным его оком находились все жильцы дома. Дядя Саша, коренастый, бритый наголо человек в потертом до лысоватости кожаном пальто и скрипучих сапогах, занимавший с послевоенных времен этот важный пост, обладал существенными преимуществами. Он, только он, владел ключами от подвала нашего дома и хранил там бочонок с кислой капустой, и только тетя Поля сушила белье на чердаке.

Прочие жители обходились веревками, натянутыми под кухонными потолками. По этой причине все кухни нашего дома вместе со своими обитателями вечно плыли под влажными простынными парусами.

В нашем доме обязанности “ответственного” были несложными. И без того все жили на виду у всех. И если о прошлой жизни соседей, происходившей до вселения в наш дом, никто не знал ничего, о настоящей знали всё. Однажды семья наша совершила чудесную покупку, вроде бы не полагавшуюся по имущественному нашему статусу. Мы купили холодильник “Север” и оказались в центре внимания всего подъезда, потому что холодильниками в конце 50-х обладали единицы.

Чудо это свершилось потому, что папе обломилась потрясающая “халтура” – неожиданный заработок, к тому же почти по специальности.

Затевались съемки фильма “Василий Иванович Суриков”. Сценарий заверчен был вокруг “Боярыни Морозовой”. Как известно, для этой картины Суриков написал множество этюдов. Целый зал Третьяковки занимают эти превосходные портреты. Но снимать в кино оригиналы нельзя, поэтому потребовалось изготовить копии.

Вот тут-то папе и пригодилась школа копийного цеха, работой в котором он некогда так тяготился. И несколько месяцев – осенними, зимними и весенними утрами, пешком – по Остоженке, Волхонке, Ленивке, через Каменный мост папа отправлялся в Лаврушинский переулок, ставил этюдник в “морозовском” зале, усаживался перед очередным портретом и до закрытия музея копировал, копировал, копировал… Сурикова папа любил, поэтому работал с удовольствием и даже с профессиональной пользой. Иногда я сопутствовала папе, часами слонялась по залам, что-то запоминала, а кое-какие картины даже полюбила. В результате пристрастилась к Третьяковке и в зимние месяцы именно там прогуливала школу. Самое безопасное, уютное было местечко. И коржики в буфете продавали отменные. О лимонаде и говорить не стоит…

Завершив работу, папа получил такую кучу денег, что мы смогли купить холодильник. Дворовые подружки приникали к окну (благо жили мы на первом этаже), расплющивали носы, рассматривали диковинку и об увиденном докладывали родителям.